11 июня 2014 | Литературная страничка | Просмотров: 5,717

Андрей Усачёв: «Я пишу для себя маленького»

Увидев на афише III Мусатовского праздника детской литературы СТОЖАРЫ фамилию Андрея Усачёва, я не поверила своим глазам. В современной России Усачёв — детский писатель № 1, его книги изданы миллионными тиражами. И такой человек приедет к нам в деревню Лизуново?

Усачёв приехал, держался без всякой «звёздности», сразу согласился на интервью (правда, свободного времени у него было немного, нас прервали на полуслове). Сначала участники фестиваля разошлись по мастер-классам. Андрей вместе с Анной Матасовой развлекал и веселил небольшую аудиторию слушателей, а потом и всех участников фестиваля. Усачёв пишет не только книги, но и песни и сам исполняет их под гитару. Выступление он начал со знаменитой «Леталки» — той самой песни, которую я услышала на бардовском концерте десять лет назад, запомнила фамилию автора и начала читать всё, что он написал. А написал он ни много ни мало — сотню с лишним детских книг, и как-то так вышло, что у моего ребенка усачёвских книг больше всех. Они многократно прочитаны, а стихи рассказаны наизусть, поэтому для нас встреча с автором была событием. Мы, конечно, попросили автограф, и на всех книгах Андрей написал разные пожелания, за что ему отдельное спасибо! А разговаривали мы в основном о пишущих детях, потому что на праздник детской литературы приехали и такие дети — со своими стихами, рассказами, сказками, в надежде услышать совет от «настоящего писателя», автора Умной собачки Сони. Андрей рукописи не разбирал, но на вопросы мои ответил.

— Сегодня был нехарактерный день, а самый обычный день из жизни писателя — из чего он складывается?
— Писатель долго пытается проснуться, раздумывает: сначала покурить или чаю попить? Потом пьет чай или кофе и садится к компьютеру. И вылезает из-за компьютера, когда чувствует, что слишком много курит, а много курит потому, что есть хочется. Как только писатель наедается, он понимает, что ничего больше делать не может. Он либо ложится спать, либо читает какую-нибудь легкомысленную книгу, либо смотрит примитивный фильм. Отойдя головой, он работает, а потом снова ложится спать. Вот обычный писательский день.

— А как же впечатления, наблюдения?
— Есть разные писатели. Есть писатели, которые подсматривают за реальностью: как лук растет, как кошки бегают. И есть писатели, у которых всё из головы. Я из вторых, мне ничего не нужно, кроме компьютера, у меня достаточно жизненных впечатлений, успеть бы записать.

— Как вы стали писателем?
— Постепенно.

— Это понятно, когда первый раз что-то сочинилось в рифму?
— В возрасте 16-17 лет, из прагматических целей. У нас была группа, надо было сочинять песни. Я стал придумывать тексты.

— То есть вам не нужна была публикация, вы их просто пели со сцены. А как первая публикация случилась?
— Прошло много лет, мне было уже 27. У меня не было такой страсти — напечататься.

— А как вы относитесь к ранним детским публикациям?
— На мой взгляд, не надо этого делать. Это, как правило, навязано родителями или студиями, в которых занимаются с детьми. Очень часто родители делают ребенку карьеру, говорят: «Надо книжку». А ребенок должен писать в свою радость. Когда его нацеливают на карьеру, это неправильно. Если у ребенка это есть, оно все равно прорежется. В 15, 25 и даже в 50 люди начинают писать, а детство должно быть детством. Подмешивать в эту амальгаму наши взрослые рефлексы не стоит.

— А если ребенок пишет свободно, как дышит, и ему это не трудно совсем?
— Так ведь это может закончиться в один прекрасный момент. Все юные вундеркинды — Надя Рушева, Ника Турбина — какая у них судьба? Ребенок должен полноценно пройти свою детскую жизнь, не закукленную в себе, а в детском коллективе. Он должен прожить свою детскую жизнь со своим детским народом. Я бы выталкивал ребенка в люди от творчества. А когда мама, папа, бабушка кудахчут «Ах-ах-ах», это нехорошо для ребенка. Если идёт, мешать не надо, но и подталкивать не надо, потому что была куча людей, вокруг которых прыгали-скакали, они Литинститут окончили… За время советской власти Литинститут окончило десять тысяч человек. А сколько из них счастливых, радостных писателей? Я предпочитаю счастливых детей, а не гениальных и свернутых на голову. Потому что может сложиться, а может и не сложиться. Хороший доктор всегда нужен, а писатель — это очень зыбкая вещь. Даже у очень успешных писателей бывают сомнения в правильности избранного пути.

— Ваша судьба сложилась успешно, стихи сразу полюбились?
— Нет, не сразу полюбились, а кого-то я до сих пор раздражаю. Но я успешен и спокойно могу об этом рассуждать. Я свою долю известности, славы и внутреннего удовлетворения получил. Но сколько моих коллег считают себя недооценёнными и действительно недооценены! Это страшные комплексы.

— Живые встречи с детьми, такие, как сегодня, у вас часто бывают?
— Нет, я стараюсь этого избегать, потому что библиотек много, школ много. Страну всю не проедешь, у тебя просто сил не хватит. Ты писатель, ты должен писать.

— Но для тех людей, которые вас читали, сегодняшняя встреча — событие. Незабываемое.
— А для кого-то забываемое. Это мы так думаем, что незабываемое. Это как любовь по телефону: объясняешься в любви, а потом увидишь живого человека, совсем не того, какого ты себе представлял. Встреча может не в том русле пойти. С теми детьми, которым это действительно надо, нужно разговаривать по отдельности. Ты работаешь на сцене, на большую аудиторию, ты должен усредняться, а с каждым отдельным ребенком надо разговаривать отдельно либо в небольшой компании близких ему людей. Это не жанр выступления. Выступление — это народ порадовать, повеселить. Когда в зале двести человек и у всех свое понимание — кто-то с интересом пришел, а кого-то загнали… В этом нет добровольности очень часто. Одно дело, когда мама мечтает и свою мечту передает ребенку: «Мы пойдем с тобой сегодня на что-то необыкновенное!», и совсем другая ситуация, когда это в рамках «мероприятия». Есть вещи, которые по разнарядке с детьми делать нельзя. И со взрослыми нельзя, а у детей это вырабатывает некий цинизм: «Сейчас нам писателя покажут».

— Когда вы пишете, вы видите какого-то конкретного ребенка конкретного возраста?

— Нет, не вижу. Я пишу для себя маленького.

— А вам маленькому сколько лет?
— Даже не знаю. Активный читательский возраст у меня лет с шести-семи…

— И до смерти.
— (смеется). Это вы правильно сказали.

Галина АХСАХАЛЯН,
фото автора.

Опубликовано в газете «Уездный город А», № 22 от 11 июня 2014 года, и здесь:

3 комментария к записи Андрей Усачёв: «Я пишу для себя маленького»

Виктория

30 октября 2014 в 2:44

Замечательный репортаж! Все по теме, ни грамма лишнего… И автор, безусловно, прав.

Yupiyou

8 ноября 2014 в 1:27

Виктория, это не репортаж, а интервью. А лишние граммы бывают не у авторов текстов, а у женщин (к примеру) забывших, что они сидят на диете.

Галина

8 ноября 2014 в 23:01

Спасибо, что ответили, Yupiyou, на комментарии надо реагировать, я сначала сама хотела возразить, что это интервью, а потом вспомнила себя в школе - разве разбиралась я тогда в жанрах журналистики? Да и авторы все были на одно лицо, у них было коллективное лицо - газета. “Газета написала”. Так я думала в школе. И вот ирония судьбы - я сама журналист и больше всего люблю разговаривать с людьми, которые говорят необыкновенно. Усачев говорит необыкновенно. Взрослые журналисты ругали меня за этот текст, что он “написан на коленке” (я обиделась), а девочка похвалила, и я обрадовалась. Мне нравится этот текст, и я люблю книжки Усачёва. Вот.

Оставить комментарий

Добрый день!

Вы зашли на сайт начинающих и вполне себе начавших журналистов. Читайте, пишите комментарии и письма, участвуйте в опросах. При желании можно стать автором или фотографом сайта. Всё зависит от вас!

Опросы

Нужен ли Александрову краеведческий музей?

Посмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Архив

Метки

Посетители

Вход

Партнёры